Логотип Туркменского Хельсинкского Фонда

Туркменский Хельсинкский Фонд по правам человека

Turkmenistan

Псевдолиберализация «антиэкстремистского законодательства» в Узбекистане

Псевдолиберализация «антиэкстремистского законодательства» в Узбекистане

2 ноября 2026 года президент Шавкат Мирзиёев подписал закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Узбекистан, направленных на повышение эффективности противодействия экстремизму». Документ опубликован на портале Lex. uz и уже вступил в силу.

Как известно, «антиэкстремистские статьи» Уголовного Кодекса Узбекистана, особенно ст.244.1 и 244.2 УК, начиная с каримовских времен являются основным инструментом политических преследований. Давайте разберемся, что же меняют вступившие в силу поправки к законодательству.

Многие публикации в СМИ на эту тему даже в заголовках подчеркивали, что произошло смягчение наказания за «экстремизм» (термин, произвольно толкуемый правоохранительными органами). Журналисты, в частности, отмечали, что ответственность за изготовление и хранение «экстремистских материалов» за первое нарушение переведена из уголовной в административную, кроме того, снижено наказание за участие в «экстремистских организациях».

Действительно, часть 1 ст.244-1 УК изменена таким образом, что ответственность по ней наступает лишь после применения административного взыскания за такие же действия. Кроме того, Кодекс об административных правонарушениях дополнен ст.184.5, дословно повторяющей формулировки части 1 указанной статьи УК (для первого правонарушения). Речь в них идет об изготовлении и хранении материалов, которые не были распостранены.

Но вот в чем проблема. На практике подавляющая часть приговоров по ст.244.1 УК выносится в последние годы в связи с публикациями в интернете (то есть не по части 1, а по части 3 пункт «г» той же статьи). Например, в Каракалпакстане за 10 месяцев 2026 года не было ни одного случая осуждения по части 1, при наличии десятков осужденных по части 3 пункт «г». На последних нынешняя «гуманизация» не распространяется.

Другой момент, который важно отметить. В Каракалпакстане после событий 2022 года сложилась незаконная практика, когда ежегодно сотни граждан привлекаются к административной ответственности за публикации в интернете по ст.202.1 Кодекса об административной ответственности, предусматривающей наказание за «склонение к участию» в незаконных организациях, течениях и сектах. (за пределами Каракалпакстана таких дел почти нет). При этом никакого отношения к «незаконным организациям» судя по текстам судебных решений осужденные не имеют. Возможно, теперь эти дела будут квалифицироваться по новой ст.184.5 КАО. Однако существующая правовая неопределенность сохранится. За нежелательную для властей публикацию в интернете вас по-прежнему могут привлечь как к уголовной, так и к административной ответственности, без ясных критериев такого выбора.

Еще одно нововведение - разделение ответственности за участие в запрещенных организациях по ст.244.2 УК для руководителей (более строгое наказание) и рядовых участников. Означает ли это смягчение наказания, как пишут некоторые СМИ? В 2024 году подсудимым, проходивших по делу о группе «Хизб ут-Тахрир» в Муйнакском районе Каракалпакстана, по ст.244.2 ч.1 было назначено наказание 5 лет лишения свободы (не считая обвинений по другим статьям УК). По новой редакции ст.244.2 УК по крайней мере для некоторых из них нижняя планка была бы на уровне 10 лет. То есть речь идет не о смягчении, а об ужесточении наказания для лиц, признанных организаторами и руководителями запрещенных сообществ. Нижняя граница ответственности для рядовых членов, установленная еще во времена Каримова, не изменилась, но является, на наш взгляд, неоправданно высокой.

Следующее изменение – замена в УК формулировки «религиозный экстремизм» на просто «экстремизм». В юридическом смысле это правильно, но мало меняет реальную ситуацию в отношении преследований за участие в «запрещенных организациях» или за «материалы, угрожающие общественному порядку». Например, в ст.244.2 УК не связанные с религией сообщества ранее попадали под определение «иные запрещенные организации». И прежняя редакция УК не мешала преследовать участников тайно запрещенной Верховным судом Узбекистана «Алга Каракалпакстан» (не связанной с религией).

Поправки затронули также Закон РУз "О противодействии экстремизму".

В частности, уточнено определение «экстремизма» в ст.3 Закона. К сожалению, в новой редакции помимо различных насильственных действий или призывов к ним, по-прежнему присутствует «изготовление, хранение, распространение или демонстрация материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и общественному порядку». Как известно, на практике «угроза порядку» трактуется в Узбекистане неоправданно широко и служит для неправомерного или непропорционального ограничения гражданских свобод. В этом плане нынешнее определение по-прежнему далеко от понятия «насильственный экстремизм» в европейском праве. Вопросы вызывают также определение «финансирования экстремизма» и некоторые другие новшества.

В Закон внесена ст.52, устанавливающая ведение электронного публичного реестра запрещенных организаций и материалов Министерством юстиции Узбекистана. «Список материалов, признанных как содержащие идеи экстремизма, терроризма и фанатизма и запрещённых к распространению и демонстрации в Узбекистане» ранее уже публиковался и обновлялся, о нем неоднократно писали СМИ.

А вот со списком запрещенных судом организаций ситуация иная. Стоит напомнить, что во времена Каримова тысячи граждан были осуждены за участие в «запрещенных организациях» (ст.244.2 УК) при том, что самого списка таких организаций, запрещенных в установленном законом порядке, не существовало. Эти незаконные приговоры, к сожалению, до сих пор не пересмотрены, и международный розыск по некоторым из этих дел не прекращен. В Законе «О противодействии экстремизму» 2018 года уже была формулировка о том, что перечень запрещенных организаций подлежит опубликованию на официальных сайтах Министерства юстиции и Верховного суда Республики Узбекистан. Однако требование закона почему-то не соблюдалось. Если перечень «террористических организаций», запрещенных Верховным судом Узбекистана в сентябре 2016 года, доступен на старой версии сайта суда (хотя мало кто о нем знал, и не будем говорить здесь об обоснованности некоторых позиций самого решения), то о запрете «Алга Каракалпакстан» 22 февраля 2024 года ни официальные источники, ни СМИ Узбекистана не сообщали. О решение стало известно спустя три месяца после упоминания о нем в одном из приговоров, о чем написали зарубежные правозащитники. До сих пор официальная информация о запрете «Алга Каракалпакстан» как «экстремистской организации» в публичных источниках отсутствует. Но это не помешало судебным органам выносить приговоры за нарушение неопубликованного запрета, повторяя тем самым российские ошибки начала 2000-х. Такая практика получила ясную правовую оценку в решении Европейского суда по правам человека по жалобам двух осужденных в России мусульман. Посмотрим, будет ли исполнено требование закона в Узбекистане на этот раз.

Пока можно сказать лишь то, что недавние утверждения в СМИ о либерализации антиэкстремистского законодательства в Узбекистане является заметным преувеличением. Речь идет об изменениях скорее косметического плана. Вопрос о системном пересмотре репрессивного законодательства или политически мотивированных приговоров на официальном уровне не ставится. Между тем число таких дел заметно растет на протяжении последних лет.

Виталий Пономарев