Выступление Виталия Пономарева
Уважаемые участники сайт-ивента.
Начиная с 2022 года вопрос о политических преследованиях в Каракалпакстане неоднократно поднимался на аналогичных мероприятиях в ходе конференций ОБСЕ по человеческому измерению. Поэтому сегодня мне хотелось бы остановиться прежде всего на новой информации, отражающей тенденции последнего года.
1. Статистика уголовных дел. По данным Верховного Суда Узбекистана, за 9 месяцев 2026 года судами Республики Каракалпакстан рассматривались 48 новых уголовных дел по политическим статьям УК Узбекистана. По большинству из них уже вынесены приговоры, некоторые дела пока рассматриваются судами. Еще три приговора были вынесены по делам, рассмотрение которых было начало в 2025 году.
Сравним эту цифру со статистикой прежних лет: 2024 год – 31 новое дело, 2025 год – 45. Обратите внимание, что цифра за 2026 год – это данные лишь за 9 месяцев. То есть речь идет о все большем увеличении масштабов уголовного преследования после событий июля 2022 года. Напомню, что в 2019 году судами Каракалпакстана было рассмотрено лишь одно такое дело, в 2020 – два.
Большинство приговоров выносится по фактам размещения в соцсетях видеоматериалов, связанных с конституционным статусом Каракалпакстана, различными аспектами суверенитета республики, выступлений 2022-2023 гг. осужденного лидера каракалпакских протестов Даулетмурата Тажимуратова, и комментариями к таким видеоматериалам. Уголовные дела, связанные с распространением идей исламского радикализма, в Каракалпакстане сейчас во многом сошли на нет.
Антиэкстремистское законодательство Узбекистана фактически скопировано с российского, развернутая критика которого неоднократно высказывалась на международных площадках. Фактически речь идет о вынесении приговоров на основе зачастую сомнительных заключений гуманитарных экспертиз по тем или иным высказываниям (цитатам).
Оставляю сейчас в стороне вопрос о явно незаконных заочных приговорах каракалпакским активистам, или ссылке в некоторых приговорах на неопубликованное судебное решение о запрете организации «Алга Каракалпакстан». Вызывают вопросы и правовые основания широко практикуемого «осмотра телефонов» граждан сотрудниками силовых структур, с чего обычно и начинаются в Каракалпакстане уголовные и административные дела о т.н. «сепаратизме». Также не касаюсь здесь случаев фабрикации обвинений в отношении каракалпакских активистов по неполитическим статьям УК.
2) Помимо уголовных дел, для борьбы с инакомыслием в Каракалпакстане широко практикуется политически мотивированное использование некоторых статей Кодекса об административной ответственности Республики Узбекистан.
В 2022-2023 годах не менее 8770 жителей республики были привлечены к административной ответственности за нарушение законодательства о митингах, многие из них после задержания подверглись пыткам. Эти нарушения закона до сих пор не расследованы, практика правоприменения не изучена.
Начиная с 2024 года на первое место по количеству дел вышла другая статья КАО - 202.1 (Склонение к участию в деятельности незаконных негосударственных некоммерческих организаций, течений, сект).
Весной 2026 года Туркменский Хельсинский Фонд впервые опубликовал данные о неправомерном использовании этой статьи КоАО и этнической дискриминации в ходе правоприменения в отношении каракалпаков. Согласно материалам за первый квартал 2026 года на Каракалпакстан пришлось 98% административных дел о вовлечении в незаконные течения и организации, на остальные регионы Узбекистана – лишь 2%! 87,5% осужденных внутри Каракалпакстана являются этническими каракалпаками, 8% – казахами, 4,5% – узбеками. Приведенная выше статистика о географии дел и этническом составе лиц, привлеченных к административной ответственности по ст.202.1 КАО, свидетельствует о серьезных территориальных и этнических диспропорциях, отражающих наличие этнической дискриминации.
Из детально изученных 25 судебных решений во всех случаях речь шла о публикациях в соцсетях, как правило, по вопросам, связанным с суверенитетом Республики Каракалпакстан. При этом вопреки содержанию указанной статьи КАО, ни в одном из судебных решений не говорилось об участии или призывах к участию в какой-либо незаконной светской или религиозной организации. То есть административное преследование было явно незаконными.
Хочу привести данные о масштабах применения ст.202.1 КАО в Узбекистане за более широкий период. Статья была внесена в КАО в 2005 году. В 2019-2020 гг. нет известных случаев ее применения на практике. В 2021 году в Узбекистане было лишь три судебных решения по этой статье, в первой половине 2022 года – два. Все они были вынесены за пределами Каракалпакстана. Ситуация кардинально изменилась после событий июля 2022 года. С июля по декабрь 2022 года – 34 решения (все в Каракалпакстане), в 2023 году – 264 решения (из них лишь 2 за пределами Каракалпакстана), в 2024 году соответствующие цифры - 389 и 7, в 2025 году – 396 и 16, в январе-сентябре 2026 года – 456 и 8. Таким образом более 1500 граждан Республики Каракалпакстан признаны виновными по этой статье КАО. В 2025 году протоколы о вовлечении в некие «незаконные организации и течения» (без указания их названия) составлялись в столице и всех 16 районах Республики Каракалпакстан.
В последние три года судебные решения по делам этой категории выносились чаще, чем один раз в день. В 2026 году, по предварительной оценке, интенсивность преследований возросла в 1,5 раза в сравнении с двумя предыдущими годами. И это - не считая случаев политических преследований по другим статьям КАО. Таким образом масштабы давления на каракалпаков, проявляющих гражданскую активность, намного выше, чем можно судить лишь по статистике уголовных дел.
3) Особую обеспокоенность вызывает то, что начиная с 2025 года отмечаются случаи принудительной психиатрической госпитализации жителей Каракалпакстана, обращающихся с жалобами в официальные инстанции. Последний случай – дело бывшего политзаключенного из Амударьинского района, этнического казаха Фархада Туймебаева, госпитализированного в сентябре. Туймебаев известен своими разоблачениями преступлений, совершенных во времена Каримова в печально известной колонии Жаслык, включая пытки и убийства заключенных.
4) По состоянию на 1 октября 2026 года в пенитенциарных учреждениях Узбекистана содержалось не менее 60 политзаключенных из Каракалпакстана. 28 из них осуждены в связи с событиями июля 2022 года.
Еще более 150 человек находятся под полицейским контролем, отбывая наказания, не связанные с лишением свободы.
Эти данные неполные, так как по некоторым уголовным делам у правозащитников отсутствуют сведения о вынесенном приговоре. Известны также случаи ужесточения наказания, первоначально не связанные с лишением свободы.
В 2026 году не менее 9 политзаключенных были освобождены, в основном в связи с истечением срока наказания. Однако слухи о возможном освобождении других политзаключенных, распространявшиеся перед недавним приездом президента Шавката Мирзиёева в Каракалпакстан, не подтвердились.
Текущая оценка числа политзаключенных сейчас больше цифры за 2024 год, что свидетельствует об усилении репрессий.
5) Особую тревогу вызывает положение осужденного лидера каракалпакских протестов Даулетмурата Тажимуратова, приговор которому в мае 2026 года был ужесточен.
В новой колонии он по-прежнему сталкивается с тяжелыми бытовыми условиями, блокированием входящей и исходящей корреспонденции, в том числе писем в официальные инстанции, физическим насилием со стороны должностных лиц, незаконному изъятию книг и предметов, связанных с религией, и др. Бумагу и ручку ему выдают лишь дважды в неделю. Из недавнего обращения Тажимуратова в ООН стало известно, что 8 июля он был избит сотрудниками колонии за отказ «признать себя узбеком», что можно оценить как преступление, совершенное по мотивам этнической ненависти. К сожалению, власти Узбекистана отказываются провести расследование этого и других инцидентов.
Завершая этот краткий обзор, хочу отметить, что вопрос о политических преследованиях в Каракалпакстане (да и Узбекистане в целом) пока не получил должного внимания на международном уровне.
Между тем расследование событий июля 2022 года, сопровождавшееся многочисленными человеческими жертвами, внутри страны заморожено. Независимая правозащитная деятельность в Каракалпакстане, как и доступ зарубежных правозащитников, ограничены, обращения неправительственных организаций и активистов игнорируются властями, включая аппарат Омбудсмена. Ташкент по-прежнему не выполняет собственных международных обязательств, а предложения и вопросы представителей каракалпакской диаспоры, озвученные на встрече с МИД Узбекистана в Варшаве год назад, до сих пор не получили ответа.
К сожалению, на фоне обсуждений сотрудничества западных стран с Узбекистаном внутри страны отсутствует систематический мониторинг ситуации с политзаключенными.
Одна из задач сегодняшнего сайт-ивента - привлечь внимание к проблеме политических преследований в Каракалпакстане и при содействии международного сообщества содействовать преодолению нынешней ситуации.
