21-22 апреля 2026 года в Женеве в рамках 117-ой сессии Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации прошло обсуждение доклада Узбекистана за период 2020-2022 гг. Обсуждаемые материалы включали доклад страны-участника Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, доклад Омбудсмена РУз (якобы альтернативный), записку докладчика по стране и др. Из документов неправительственных организаций был представлен только доклад организации Via Serica Foundation, созданной в США по инициативе каракалпакской диаспоры. Представитель ViaSerica Foundation участвовал в предварительных консультациях с членами Комитета перед началом сессии.

Из четырех полуторачасовых заседаний, посвященных Узбекистану, третье (утром 22 го апреля) было посвящено проблемам, связанным с Каракалпакстаном. Члены Комитета в развернутой форме излагали свои вопросы, на которые представители Узбекистана давали ответы. Впрочем, на большую часть вопросов ответы не прозвучала, но, возможно, на некоторые они будут даны позже в письменном виде.

Это - первое детальное обсуждение различных аспектов каракалпакской проблемы на площадке ООН, что можно характеризовать как прорыв.

Видеозаписи и материалы сессии доступны на сайтах UN Web TV и UN Treaty Body Database.

Ниже мы публикуем выдержки из транскрипта обсуждения в Женеве «каракалпакского вопроса».

Существуют небольшие расхождения между устным переводом и транскриптом выступлений на английском. Все ответные выступления узбекской делегации были на русском языке.

* * *

Председатель: Уважаемые коллеги. Уважаемые члены делегации Республики Узбекистан. Дамы и господа. Объявляю открытым 3210-е заседание Комитета по ликвидации расовой дискриминации. Приветствую вас. Сегодня Комитет продолжит рассмотрение периодического доклада Узбекистана. Я хочу еще раз тепло приветствовать делегацию Узбекистана. Я думаю, что мы продолжим конструктивный диалог, начатый вчера. Сегодня мы… продолжим рассматривать положение этнических меньшинств, в том числе каракалпаков, и ответственность за нарушения прав человека, которые как сообщалось, совершались в контексте протестов в июле 2022 года и после. Слово госпоже Ставринаки, докладчице по стране. Прошу вас. У вас 20 минут.

Стаматиа Ставринаки (Stamatia Stavrinaki), заместитель председателя Комитета:

Благодарю вас, господин Председатель. Я также хочу приветствовать уважаемую делегацию. Доброе утро всем присутствующим, а также тем, кто следит за нашим диалогом он-лайн.

Мне бы хотелось затронуть положение этнических меньшинств, начиная с существующих политических и правовых рамок и их имплементацию на практике. В докладе говорится, что в Узбекистане равенство и недискриминация этнических групп обеспечиваются в основном через конституционные и законодательные нормы, запрещающие дискриминацию по этническому происхождению и языку. Далее отмечается, что, хотя были проведены исследования о потенциальной необходимости специального законодательства о меньшинствах, государство считает существующие общие положения о равенстве и административных наказаниях достаточными для обеспечения защиты, включая гарантии использования языка в образовании и общественной жизни. По крайней мере в третий раз этот вопрос возникает в диалоге с государством-участником. Комитет по-прежнему обеспокоен тем, что отсутствуют специальные законодательные рамки по правам этнических меньшинств, есть лишь общие положения о равенстве, но существует риск не увидеть продолжающееся неравенство на практике. В этой связи может ли делегация разъяснить, как государство обеспечивает, чтобы существующие антидикриминационные рамки эффективно отвечали на меняющиеся и структурные вызовы, с которыми сталкиваются эти группы? Кроме того, какие конкретные шаги предпринимаются для разработки измеримых показателей и постепенного перехода к более адаптированной нормативной базе в соответствии со статьями 2 и 5 нашей Конвенции?

Возвращаясь к ситуации с каракалпакским этническим меньшинством. В докладе говорится о различных социально-экономических, культурных и экологических инициативах в Республике Узбекистан, в частности в Каракалпакстане, включая поддержку каракалпакского языка в образовании и СМИ, расширение культурных учреждений и другие меры. Однако эти меры, как уже отмечалось, осуществляются в основном в рамках регионального социально-экономического развития и восстановления окружающей среды, а не непосредственно через призму прав меньшинств или борьбы с дискриминацией. Что касается, например, экономического неравенства в сфере занятости, данные указывают, что в Каракалпакстане самый низкий доход на душу населения в стране. Какие целенаправленные меры принимаются, чтобы решить эту проблему? Как государство-участник реагирует на сообщения о разнице в заработной плате между каракалпаками и этническими узбеками, выполняющими аналогичную работу?

Говорится, что государство признает самоуправляющийся статус суверенной Республики Каракалпакстан. Как государство обеспечивает, чтобы этот статус трансформировался в эффективные полномочия по принятию решений для каракалпакских институтов на практике? Какие механизмы существуют для обеспечения того, чтобы структуры управления в Каракалпакстане были репрезентативны для местного каракалпакского населения, учитывая сообщения о диспропорции в местных советах, например, 4,1% представительства каракалпаков в местных советах? (Примечание редакции: эта цифра, вероятно, относится ко всему Узбекистану и основывается на интерпретации данных Приложения 3 к официальному докладу государства-участника, где не сформулировано четко, о каких местных советах идет речь). Может ли государство-участник привести примеры, когда власти Каракалпакстана осуществляли автономные полномочия по принятию решений без централизованного вмешательства?

Данные указывают на ограниченное представительство Каракалпакстана в парламентах, Сенате и судебной системе. Вчера мы услышали о 75 судьях, что составляет 4%, что, конечно, очень небольшой процент... (Примечание редакции: в ответ на это высказывание узбекская делегация привела данные о том, что удельный вес каракалпаков в общей численности населения Узбекистана ниже, чем среди судей). Какие конкретные шаги предпринимаются чтобы решить проблему представленности Каракалпакстана и как государство-участник гарантирует полноценное участие, а не просто символическое включение каракалпаков в органы принятия решений? Почему нет зарегистрированных политических партий, представляющих интересы каракалпаков? Какие правовые или административные барьеры, препятствующие их созданию, выявило государство-участник?

Теперь относительно темы экстремизма. Была высказана обеспокоенность по поводу слишком широкого применения экстремистского законодательства и его потенциального влияния на ненасильственное выражение мнений, в том числе на права меньшинств. (Примечание редакции: большинство сторонников суверенитета Каракалпакстана привлекается к уголовное ответственности на основе антиэкстремистских статей, введенных в УК во времена президентства Ислама Каримова). Специальный докладчик (ООН) по вопросам поощрения и защиты прав человека в борьбе с терроризмом выразил обеспокоенность тем, что определение «экстремизма» в (законодательстве) Узбекистана является чрезмерно широким и нечетким, что позволяет криминализировать ненасильственное выражение мнений. Это ведет к непропорциональному воздействию на этнические меньшинства, отмечает специальный докладчик. В докладе также подчеркивается использование превентивных мер, таких как надзор, черные списки, задержание на основании предполагаемого идеологического риска, которые способствуют стигматизации и недоверию. Также.. доклад указывает на слабые судебные гарантии и препятствия для эффективной защиты, усугубляющие уязвимость меньшинств. Пожалуйста, объясните Комитету, на каких основаниях, например, движение «Алга Каракалпакстан» было признано «экстремистским», и как государство-участник обеспечивает, чтобы такие меры не ограничивали чрезмерно политический плюрализм и участие меньшинств.

Что касается культурных прав. Комитет с обеспокоенностью отмечает сообщения о переименовании улиц и общественных мест, а также о потенциальном влиянии такой практики на сохранение культурного наследия каракалпаков. Не могла бы делегация уточнить критерии и процедуры, лежащие в основе этих решений, и то, как государство обеспечивает, чтобы они, конечно же, не приводили к маргинализации идентичностей меньшинств. В этом контексте Комитет также был бы признателен за информацию о том, как государство сочетает свою политику сохранения культуры с сообщениями о случаях, когда элементы культуры каракалпаков представлялись под узбекскими названиями, в том числе в отношении культурных объектов или символов. Кроме того, могла бы делегация подробнее рассказать о конкретных мерах, принимаемых для возрождения и развития языка и культуры, особенно в свете опасений по поводу их упадка? …Несмотря на формальное признание статуса каракалпакского языка, официальные документы и административные процедуры, по-видимому, осуществляются преимущественно на узбекском языке. Могла бы делегация уточнить причины этого и какие меры принимаются для обеспечения эффективного использования каракалпакского языка в государственном управлении? В этой связи Комитет был бы признателен за дополнительную информацию о шагах, предпринимаемых для обеспечения равного доступа носителей каракалпакского языка к государственным услугам, трудоустройству и системе правосудия на их родном языке. Кроме того, существуют ли планы по расширению двуязычия или использования каракалпакского языка в управлении, особенно в Каракалпакстане, с целью укрепления языковых прав на практике?

Сейчас я перехожу к вопросам окружающей среды. Государство-участник сообщает об усилиях по развитию инфраструктуры и масштабных проектах по возрождению региона Аральского моря… Однако, учитывая серьезное и непропорциональное воздействие экологического кризиса в Приаралье на Каракалпакстан, Комитет хотел бы получить разъяснения относительно того, какие конкретные меры принимаются для обеспечения равного доступа к здравоохранению и эффективной защите окружающей среды для каракалпакских общин. Могла бы делегация подробнее рассказать о том, как обеспечивается, чтобы эти общины были вовлечены в содержательные консультации и имели возможность участвовать в процессах принятия решений, касающихся инициатив по восстановлению окружающей среды и развитию в этом регионе, в соответствии со своими правами как этнической группы? Какие меры принимаются для обеспечения равного доступа к праву на здоровую окружающую среду для каракалпаков?

Теперь что касается вопроса о языке. Комитет отмечает, что в докладе государства подчеркивается официальная поддержка образования на родном языке посредством многоязычной системы, предлагающей обучение на нескольких языках, включая каракалпакский, русский, таджикский, казахский, кыргызский и туркменский. Также упоминается работа многочисленных школ, дошкольных программ на языках меньшинств, предоставление бесплатных учебников, многоязычное вещание в СМИ и дополнительная поддержка через культурные центры и воскресные школы для сохранения языка. Однако Комитет получил сообщения о том, что некоторые школы на языках меньшинств были закрыты или столкнулись с трудностями в практической работе. В этом контексте могла бы делегация уточнить, какие меры принимаются для обеспечения равного качества образования на всех языках, в том числе в отношении подготовки учителей, разработки учебных программ, доступности учебных материалов по сравнению со школами с узбекским языком обучения? Кроме того, могла бы делегация предоставить обновленные данные о количестве школ и дошкольных учреждений, предлагающих образование на языках меньшинств, с разбивкой по языку и регионам, а также о любых последних тенденциях в их создании или закрытии и, возможно, объяснить причины закрытия.

Уважаемый г-н председатель, позвольте мне завершить свое выступление, затронув еще два вопроса, вызывающие серьезную озабоченность.

Комитет получил информацию о принудительных практиках, затрагивающих, в частности, женщин из этнических меньшинств, включая утверждения о том, что медсестры проводили визиты на дом для обеспечения соблюдения неписаной политики в отношении детей. Уже не в первый раз Комитет поднимает вопросы, касающиеся подобных практик в отношении женщин из этнических меньшинств. Могла бы делегация прояснить эти сообщения? В частности, какие гарантии существуют для того, чтобы женщины не подвергались принудительным или недобровольным медицинским процедурам, включая меры, которые могут ограничивать количество детей, которое может иметь человек? Кроме того, как государство гарантирует, чтобы политика в области репродуктивного здоровья в полной мере уважала бы автономию, информированное согласие и основные права человека без дискриминации в отношении этнических меньшинств?

Наконец, я хотел бы перейти к вопросам подотчетности и прав человека, связанным с событиями июля 2022 года в Каракапакстане. Комитет получил информацию, вызывающую глубокую озабоченность, относительно обращения с останками погибших участников протестов и их возвращения. Может ли делегация предоставить разъяснения относительно процедур, применяемых в таких случаях, мер, принимаемых для обеспечения их проведения в соответствии с принципами человеческого достоинства, прозрачности и применимыми стандартами в области прав человека? Правозащитник из Каракалпакстана Даулетмурат Тажимуратов, которого власти считают лидером протестов против конституционных поправок, с января 2023 года отбывает 16-летний срок заключения. В ноябре 2024 года Рабочая группа (ООН) по произвольным задержаниям признала его задержание произвольным. Сохраняются опасения по поводу предполагаемого физического и психологического насилия над ним во время ареста и на протяжении всего периода содержания под стражей. В январе 2026 года независимые эксперты ООН по правам человека вновь выразили особую обеспокоенность по поводу обращения с ним, призвав власти обеспечить его безопасность и расследовать вероятные нарушения. В феврале 2026 года появились сообщения о том, что власти рассматривают возможность перевода его на более строгий тюремный режим, что вызывает опасения по поводу увеличения риска злоупотреблений. Может ли делегация предоставить Комитету обновленную информацию о ситуации с Даулетмуратом Тажимуратовым? Что было сделано, какой прогресс был достигнут в проведении независимого, беспристрастного расследования событий июля 2022 года в Каракалпакстане? Сколько человек остаются задержанными или заключенными в тюрьму в связи с этими событиями? Какие гарантии обеспечивают справедливое судебное разбирательство? Планируется ли обнародовать результаты соответствующего расследования и обеспечить прозрачность и компенсацию жертвам? Мы также получили информацию о докладе парламентской комиссии, который не был обнародован. Есть ли планы по его обнародованию? Почему он не был обнародован, если этого не произошло? Планируется ли реализация рекомендаций по обеспечению прозрачности и подотчетности? Спасибо, господин председатель. У меня все.

(Продолжение следует)