Туркменскому Хельсинскому Фонду удалось получить копию обращения в ООН находящегося в заключении лидера каракалпакских протестов Даулемурата Тажимуратова, написанного предположительно в середине сентября. Это двухстраничный рукописный документ на каракалпакском языке. В нем описывается ужасающие условия содержания и физического насилия в КИН-17, приводятся некоторые факты – как те, о которых Даулетмурат уже сообщал адвокату и родственникам, так и неизвестные ранее.
Автор начинает свое обращение со слов, что пишет о происходящем, уповая лишь на Аллаха, словно стоит перед виселицей. Его содержат в камере 4 х 5 метров, где семеро других заключенных – «лохмачи»-осведомители администрации. За ситуацией в помещении наблюдает видеокамера и через «глазок» двери - надзиратель.
«В ХХI веке меня содержат в камере без пола, - возмущается Даулетмурат. - Прошло 60 дней с тех пор, как я был в бане, моюсь в туалете. Наверное, даже Робинзон Крузо жил лучше меня. Ручку и бумагу дают два дня в неделю».
Уголовно-исполнительный Кодекс РУз и приказ МВД №2495 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка учреждений по исполнению наказания», содержащие положения о правах заключенных, по словам Даулетмурата, в КИН-17 не исполняются.
«Я попал сюда из Навоийской зоны, - пишет политзаключенный, - за то, что, не выдержав принудительного пения гимна, строевых песен, прикладывания руки к груди и прочих отвратительных вещей, насильственного бритья головы, избиения палками и других мучений, ударил начальника отряда…, за что получил дополнительно 2,5 года по ст.220 УК… Прибыл сюда с общим сроком 14 лет. Теперь, получается, «убежав от дождя, я попал под ливень». 3-4 раза в день заставляют скандировать «девизы» (шиор), петь строевые песни, гимн (Узбекистана). Я этого не выполняю, так как таких требований в законе нет». Религиозные книги не дают. Четки нельзя, коврик для намаза, одежду, даже зубочистки забрали под предлогом обыска.
«Начальник режима Ш.Болтаев и 4 сотрудников 8 июля избили меня, волоча по земле, говорили: «Это ты тот, кто бьет сотрудников?». Били и требовали: «Скажи, что ты - узбек». Целую неделю я ходил по нужде кровью. Это записано не на одной, а на двух камерах».
В постановлении Кабинета Министров РУз сказано, что такие видео должны храниться один год. «Но, как говорится, слепой и верблюда не заметит». Никто это не проверяет.
«Мало того, в камере меня мучают «лохмачи»-спортсмены. 9 сентября Ш. Болтаев примерно в 11-12 часов снял боди-камеру и приказал двум военнослужащим повалить меня на землю и избить. Это тоже есть на видео».
Даулетмурат пишет, что 12 июля, не выдержав мучений, напал на двух сотрудников. Но администрация не стала помещать его в карцер, так как испугалась проверки видеозаписей за 8 июля.
Заканчивая обращение, он отмечает, что не хочет впутывать в эти дела свою мать и родственников, поэтому отправляет письмо на волю нелегальным путем.
Обращаясь к ООН, Даулетмурат пишет, что нуждается в защите, гарантируемой Всеобщей декларацией прав человека и «Правилами Нельсона Манделы» (международные минимальные стандарты обращения с заключенными).
Описанное, по его словам, «это лишь малая часть всего». Сейчас в колонии КИН-17, где его содержат, «нет даже одной буквы от слова “Закон”».
Свое письмо Даулетмурат завершает обращением к ООН: «Умоляю вас помочь и защитить упавшего от добивания».
В своем вчерашнем заявлении организация Human Rights Watch призвала власти Узбекистана «незамедлительно обеспечить безопасность и благополучие лишенного свободы каракалпакского блогера и юриста… и освободить его из-под стражи».
